Старец Божий, старец кроткий,
В лаптях, с палкою простой
Сергей Бехтеев
В Курской губернии у Мошниных
Мальчик родился по имени Прохор.
С детства держался он правил простых,
Бог был любим этой трепетной крохой.
Мальчик родился по имени Прохор.
С детства держался он правил простых,
Бог был любим этой трепетной крохой.
Папой его был купец Исидор,
Деньги дававший на разные храмы.
Мог он решить у людей всякий спор.
Благочестивее не было мамы.
Деньги дававший на разные храмы.
Мог он решить у людей всякий спор.
Благочестивее не было мамы.
Горя не ждали, не ждали беды.
Как-то сынишка упал с колокольни.
Но, устремившись с большой высоты,
На ноги он приземлился невольно.
Как-то сынишка упал с колокольни.
Но, устремившись с большой высоты,
На ноги он приземлился невольно.
Отрок в монашество чаял уйти,
Богу он верен был всею душою.
Вырос — пошёл по святому пути,
Из дому взяв только посох с сумою.
Богу он верен был всею душою.
Вырос — пошёл по святому пути,
Из дому взяв только посох с сумою.
Имя при постриге взял — Серафим
И поселился в Обитель Сарова.
Кознями вражьими страшно борим,
Начал нести подвиг жизни суровой.
И поселился в Обитель Сарова.
Кознями вражьими страшно борим,
Начал нести подвиг жизни суровой.
Келью построил в дремучем лесу
И удалился в неё от мирского.
Меньших любил — и зайчат, и лису,
Хлебом медведя кормил, как ручного.
И удалился в неё от мирского.
Меньших любил — и зайчат, и лису,
Хлебом медведя кормил, как ручного.
Если же кто-то шёл мимо него,
Радостно молвил: «Христос наш Воскресе!»
И для себя не просил ничего,
Чем вызывал только ярость у беса…
Радостно молвил: «Христос наш Воскресе!»
И для себя не просил ничего,
Чем вызывал только ярость у беса…
И простоял он на камне большом
Тысячу долгих ночей на коленях.
Подвиги делать старался тайком,
Встав на высоких духовных ступенях.
Тысячу долгих ночей на коленях.
Подвиги делать старался тайком,
Встав на высоких духовных ступенях.
Тенью явились разбойники раз,
Но Серафим говорил им незлобно:
«Что вы замыслили делать сейчас,
Гневно, безбожникам прочим подобно?»
Но Серафим говорил им незлобно:
«Что вы замыслили делать сейчас,
Гневно, безбожникам прочим подобно?»
Били его, не щадя, топором,
После связали и бросили в келье.
Стали разыскивать деньги потом,
Чтобы купить себе горькое зелье.
После связали и бросили в келье.
Стали разыскивать деньги потом,
Чтобы купить себе горькое зелье.
В келье нашли лишь сухарик один,
Пару картошин да чётки монаха.
Совесть проснулась, и не без причин,
Так и ушли, преисполнившись страха.
Пару картошин да чётки монаха.
Совесть проснулась, и не без причин,
Так и ушли, преисполнившись страха.
Инок очнулся, хоть был чуть живой,
Всё же распутаться смог от верёвок.
И в монастырь он отправился свой,
Еле добраться хватило силёнок.
Всё же распутаться смог от верёвок.
И в монастырь он отправился свой,
Еле добраться хватило силёнок.
Доктора вызвали сразу ему,
Тот покачал головой и промолвил:
«Как он живёт, до сих пор не пойму,
Долг свой врачебный я всё же исполню».
Тот покачал головой и промолвил:
«Как он живёт, до сих пор не пойму,
Долг свой врачебный я всё же исполню».
Дал он советы и тут же ушёл,
Нечего время терять на больного.
Только тоски на монахов навёл,
Те ожидать и не смели иного.
Нечего время терять на больного.
Только тоски на монахов навёл,
Те ожидать и не смели иного.
Батюшка крепко с молитвой уснул,
Вдруг появилась во сне Матерь Божья.
Ангельский сонм рядом с Нею сверкнул,
Видит их старец с немалою дрожью.
Вдруг появилась во сне Матерь Божья.
Ангельский сонм рядом с Нею сверкнул,
Видит их старец с немалою дрожью.
И говорит Богоматерь ему:
«Ты, Серафим, тоже Нашего рода».
Сердца коснулась, рассеяла тьму,
Капли прошибли холодного пота!
«Ты, Серафим, тоже Нашего рода».
Сердца коснулась, рассеяла тьму,
Капли прошибли холодного пота!
Быстро пошёл на поправку с тех пор,
Сгорбленным только всю жизнь оставался.
Вскоре ушёл преподобный в затвор,
Так же усердно молиться старался.
Сгорбленным только всю жизнь оставался.
Вскоре ушёл преподобный в затвор,
Так же усердно молиться старался.
Всё же поймали разбойников тех,
Но Серафим их простил без зазренья.
И отпустил всем троим тяжкий грех,
Так велико было старца смиренье!
Но Серафим их простил без зазренья.
И отпустил всем троим тяжкий грех,
Так велико было старца смиренье!
Инокинь взялся монах окормлять,
Стал посещать он Дивееву пустынь.
Там наш святитель стяжал благодать,
Не унывал, никогда не был грустен.
Стал посещать он Дивееву пустынь.
Там наш святитель стяжал благодать,
Не унывал, никогда не был грустен.
Вырыл канавку вдоль каменных стен
И говорил: «Не пройдёт тут лукавый,
Будет нечистому здесь тяжкий плен,
Вечно Господь да пребудет со славой».
И говорил: «Не пройдёт тут лукавый,
Будет нечистому здесь тяжкий плен,
Вечно Господь да пребудет со славой».
Как-то однажды заходят к отцу,
Тот на коленях стоит у иконы.
Как оказалось, ушёл ко Творцу,
Делая твёрдо земные поклоны.
Тот на коленях стоит у иконы.
Как оказалось, ушёл ко Творцу,
Делая твёрдо земные поклоны.
Переселившись душой в светлый рай,
Молится старец о нас непрестанно.
Ты его жизни, мой друг, подражай,
Пусть будет сердце твоё покаянно!
Молится старец о нас непрестанно.
Ты его жизни, мой друг, подражай,
Пусть будет сердце твоё покаянно!
Октябрь 2019 — июнь 2026
-
